Артур попробовал перекатиться на бок. С третьей попытки это удалось. Тело онемело, он не мог понять, сколько времени провалялся в беспамятстве. Ему оставили только одежду. Оружие, обувь и остатки еды пропали. Губы пересохли, язык распух.

– Эй, ты русский, что ли?

Артур приник глазом к дырявой стенке. Окликнувший его человек находился в соседнем ящике. Точнее – их там было трое, двое спящих азиатов и один волосатый, со славянскими чертами, не связанный.

– Ру… русский, – Кузнец закашлялся. – А ты откуда знаешь?

– А ты пить просил, матюкался во сне… – сосед подполз ближе. Оказалось, он молодой, мускулистый парень, весь в ссадинах и синяках.

– Слышь, земляк, ты тоже из Владика?

– Из Владика? – Артур изо всех сил разрабатывал затекшие ноги. – Нет, кажется, я из Питера. Точно не помню, память отшибло…

– А, бывает, – посочувствовал сосед. – Суки они, подпоили нас, весь товар отняли, а потом продали этим… А где это – Питер? Что-то я не слыхал.

– Далеко это.

– А, вона как! Видать, не на море. На море-то я все города знаю. Меня Гаврей звать, Гавриил то есть, а прозванием Белобрюх. Это потому что китов мы с батей белобрюхих били. А тебя как звать?

– Артур… Кузнец.

Артур перекатился еще раз, и еще, до молний в глазах, пока к плечам и бедрам не вернулась чувствительность. Колено саднило, очевидно, последние клочки мха оторвали «с мясом».

– Ага, оно и видно, здоров ты, мужик. Видал я, как они тебя тащили вчетвером-то. Наломал ты им костей, это точно.

Сверху посыпалась труха, по железу прогрохотали шаги, раздалось низкое рычание.

– Гавря, зачем мы им нужны?

– Как это – зачем? – русский поскреб в бороде. – Или в работу куда продадут, или на потеху, спаси господи, выставят. С ихними бесами драться. Уж лучше сразу сдохнуть, чем такое… Вишь, корейцы со мной, тоже рыбаки, их в море повязали. По-русски три слова, а про бесов наслышаны.