Отсюда вынесли всю мебель и оборудование, лишь слабо завывали под потолком жерла вытяжной вентиляции. Свет здесь давали не электролампы, а колонии белесых полупрозрачных грибков, густо облепивших внутренности аквариумов. Аквариумы в три ряда крепились на дальней стене. Судя по отвратительной вони, питались грибки какой-то несусветной гадостью, но светили достаточно ярко. На полу кто-то полукругом расстелил циновки. У боковой стены возвышалась трибуна, укрытая потертым золотым гобеленом. Над трибуной висел портрет пожилого японца, в национальной одежде, написанный выцветшими красками. Под портретом, среди свечей, располагалось еще штук пять желтых от времени фотографий и газетных заметок. На всех – в центре тот же невзрачный седой очкарик, зато вокруг – красивые высокие девушки, и далеко не все японки.

Две заметки кто-то вырезал из французских газет, одну – из английской. Артур с трудом разобрал мелкие строчки.

«17 ноября 2021 г. Токио. Продолжаются столкновения на религиозной почве… Лаборатория профессора Токугава из „Асахи кэмикл“ не намерена отказываться от разработки так называемого БИС – „биологически идентичного секретаря“. Ватикан выступил с заявлением… утверждает, что клоны Токугавы, хоть и владеют десятками языков, могут использоваться с низменными целями для службы в эскортах…»

– Это случилось позже меня… – Артур потер виски. – Я лег в камеру анабиоза… кажется, в две тысячи шестом. Или восьмом… Сколько же я проспал?

Уродов Кузнец нашел этажом ниже.

Здесь вдоль облезлых стен журчали ручьи, пахло тиной и был оборудован укрепленный пропускной пункт. Нападавшие совсем недавно закидали его гранатами, в коридорах еще витал густой пороховой дух. Судя по всему, сражение с обеих сторон велось с неутихающей яростью. Тела мертвых повстанцев в два слоя покрывали баррикаду из мешков, утыканных острыми кольями. Бойцы словно добровольно кидались на острия, чтобы по их телам могли пройти товарищи…